Мелихова Галина Антоновна

В 1942 году была эвакуирована в г. Куйбышев, где начала учиться в ремесленном энергетическом училище. Параллельно с учебой помогала рабочим Куйбышевской ГРЭС – расчищала железнодорожные пути от снега, разгружала уголь.

Галина Антоновна начинала свою трудовую деятельность в годы войны и посвятила 41 год энергетике. С февраля 1945 года устроилась на работу помощником машиниста питательных насосов Куйбышевской ГРЭС.

После войны перешла на работу в котельный цех ГРЭС, а затем стала техником-нормировщиком. Закончила вечерний техникум. Позже перешла на должность инженера-оператора в диспетчерскую службу Куйбышевэнерго, а позже в службу автоматизации, где и работала до выхода на пенсию в 1986 году. За добросовестный труд награждалась грамотами и благодарностями. Награждена медалью «Ветеран труда».

Песня против голода

Летом 1942 года, когда фашистские войска стояли у Воронежа, меня и еще примерно 80 учеников из нашей школы отправили в колхоз помогать убирать хлеб. Мы взяли постельное белье, смену одежды и поехали. Увезли нас на поезде километров, примерно за 60 от города, поселили в сельском клубе, дали мешки, чтобы мы набили их сеном и спали на этих матрасах. На следующий день кто-то из нас зерно веял, кто-то его перелопачивал. В этот раз мы ободрали в кровь все ноги об оставшиеся стебли скошенных колосьев. Но вечером крестьяне нас - городских девочек научили обматывать ноги мешковиной из портянок, и дальше уже было легче.

4 июля мы увидели дым в той стороне, где был наш Воронеж. Нам сказали, что в город вошли фашисты. Поплакали мы, поплакали о родных, но что делать? Надо работать дальше, понятно, что возвращаться нам теперь некуда. Проработали около месяца, потом нам сказали, что немцы приближаются и надо эвакуироваться дальше. Нас перевели в следующий колхоз, где мы работали уже до сентября, а потом нас вновь собрали, погрузили в вагоны и отправили. А куда отправили, мы и не знали. Ехали медленно - недели две, уступали путь военным составам. Наши вагоны то отцепляли, то присоединяли вновь. Один раз в день нас кормили. Так и приехали в Куйбышев. На вокзале нас опять построили, рассортировали по возрасту и повели. Кто-то на вокзале сказал: «Самим есть нечего, а еще этих привезли». А ведь нам было по 13 лет.

Уже на следующий день мы начали учиться токарному делу на Станкозаводе. Из одежды дали нам рабочие халаты, ведь уже было холодно, а из Воронежа мы уезжали летом и теплых вещей не брали. Через две недели обучение закончилось, и мы начали уже самостоятельно токарить. Конечно, мы делали только самые простые детали. Потом началась зима и вдобавок к халатам нам дали на утепление чьи-то ношенные гимнастерки, взрослые шинели черного сукна и шапки. Шинели нам были очень велики, и пришлось их обрезать снизу. Дали нам и брезентовые туфли 40-42 размера, а у нас девчонок размер ноги 34-36, к примеру. Ходить было невозможно, да и очень холодно в мороз, но нас наш мастер Иван Петрович научил нас набивать в чулки газеты. Так и ходили мы с кусками газет в чулках, и чуть теплее и с ног обувь не падает. Только это и спасало в эту первую зиму в Куйбышеве. В это время никакой зарплаты нам не давали, но мы бесплатно жили в комнате в общежитии Завода клапанов и ели в его столовой.

Примерно через 5 месяцев нас определили в ремесленное энергетическое училище. Здесь нам наконец-то выдали собственную новую одежду: бушлатики, гимнастерки, юбки и новые брезентовые туфли. Правда, они вновь были 42 размера. Дали нам две новые светлые комнаты на 28 девчонок из Воронежа там же в здании училища. Есть мы ходили в столовую напротив Куйбышевской ГРЭС. Кормили нас дважды в день на завтрак и в обед. Ходили в столовую мы всегда строем, и наш воспитатель непременно заставлял нас идти с песней. Он потому нас заставлял петь, что это помогало легче переносить холод в пути. Ведь у нас не было ни шарфов, ни платков, не откуда было их и взять. Некому было нас укутать в чужом городе. В столовой нам давали на завтрак овсяную кашу, 200 грамм хлеба и чай с сахарином, на обед суп, где несколько лапшичек плавали в воде и 300 грамм хлеба. Конечно, мы всегда были холодные и голодные, но не злые. Вечером, чтобы как-то заглушить голод вновь начинали вместе петь. Пели «броня крепка и танки наши быстры», или «на границе тучи ходят хмуро», это как- то бодрило и помогало отвлечься. Иногда продавали одну порцию хлеба на рынке, а на вырученные деньги покупали плитку спрессованного жмыха, семечек подсолнечника, оставшихся после отжима масла. Жмых нам казался очень вкусным, кроме того он стоил гораздо дешевле, чем хлеб, и одной плиткой могли как-то заглушить голод сразу несколько человек.

В самом училище, мы работали в мастерских, нас - девчонок учили делать инструменты: молотки, ножовки, кронциркули, угольники. Конечно, нам это не нравилось. Мы даже ходили в райком комсомола и просили нас вместо ремесленного училища отправить на фронт, или работать в госпиталь, но нам сказали, что мы должны учиться на энергетиков. В снегопад, когда заметало железнодорожные пути, по которым на ГРЭС подвозили уголь, нас направляли на их расчистку от снега. Разгружали мы и смерзшийся уголь. А у нас и рукавиц не было, и валенок. Мы тогда не думали, что расчищать железнодорожные пути от снега без рукавиц - это какой-то трудовой подвиг. Нас отправляли - мы делали. Такое было время, так было нужно для электростанции. Позже рукавицы мы сшили из старых шинелей. А на ноги сделали себе из старых одеял и шинелей матерчатые сапоги, которые утеплили слоем ваты. На это надевалась галоши 42 размера, и все это именовалось словом «бурки». Эта обувь выглядела не очень красиво, но была гораздо теплее, чем брезентовые туфли с газетами.

Нам всегда страшно хотелось есть. Единственной отдушиной в военное время было то, что наше училище взял под опеку Театр Оперы и балета, который выдавал нам контрамарки. Мы с подружками чистили ваксой свои брезентовые туфли и бежали на спектакли. В партер, конечно, стеснялись сесть, и все оперы с балетами смотрели с галерки. Еще мы очень любили разглядывать с галёрки хорошо одетых зрителей, пришедших в театр. Шефство театра было еще и в том, что артисты вели у нас кружки. У нас был и свой оркестр, художественный, хоровой и драматический кружок, с нами ставили какие-то пьески. В праздники мы устраивали в училище друг для друга концерты. Ходили мы и на праздничные вечера и на Куйбышевскую ГРЭС, там тоже был свой духовой оркестр. На этих праздниках в столовой ГРЭС среди взрослых мы, конечно, не танцевали, но зато могли полакомиться праздничным винегретом с селедкой. Еще наша воспитательница приглашала к нам в общежитие старушек, которые обучали нас шить и вышивать. Вот и все наши развлечения были. На кино, конечно, денег у нас не было.

С 1944 года нас стали брать работать в цеха Куйбышевской ГРЭС, мы должны были понять работу на всех рабочих местах электростанции от топливоподачи и до турбинного цеха. Я поработала везде и осталась помощником машиниста питательных насосов. Позже перешла на работу в котельный цех ГРЭС, а еще позже стала техником-нормировщиком, им и проработала 12 лет. Работать, конечно, было вначале тяжело, но были и плюсы. Сотрудники иногда подкармливали меня, мне впервые начали платить какую-то зарплату, кроме того на ГРЭС был горячий душ, куда можно было сбегать помыться. А в училище нас водили в баню строго по расписанию и только ночью. Днем в бане было все занято.

Всю войну искала я свою семью, оставшуюся в Воронеже. Думала, что они все погибли, но все равно писала на все адреса родственников и соседей. В 1946 г. наконец нашла брата с его женой, которые вернулись в Воронеж и поехала к ним в отпуск, там узнала, что и мама с сестрами эвакуировались, и живут в Свердловске. Все они тоже думали, что я погибла.. Перед обратной дорогой в Куйбышев родственники собрали мне пару кофточек, сапоги, туфли на каблучке, белье. Так у меня впервые за четыре года вновь появилась какая-то одежда, кроме казенной формы.

В Куйбышеве я продолжила работать на ГРЭС, закончила вечерний техникум. Позже перешла на должность инженера-оператора в диспетчерскую службу Куйбышевэнерго, а позже в службу автоматизации, где и работала до выхода на пенсию в 1986 году. Участвовала я и в строительстве здания на ул.Маяковского в котором сейчас находится дирекция Самарского филиала Волжской ТГК, а раньше было управление Куйбышевэнерго.

После войны прошло много лет. У меня дети, внуки, и 10 правнуков. Меня много раз меня приглашали в школы рассказать про войну, но я всегда отказываюсь, потому что до сих пор не могу спокойно вспоминать об этом времени.