Дороненко Людмила Ивановна

Война застала эту девочку в родном городе. Начались каникулы и их школу вывезли в лагерь на отдых. Впереди маячило радостное лето. Но буквально через неделю всех срочно вернули обратно. Враг напал на страну. Третьеклассница Люда помнит, как папа сварил на скорую руку суп к ее приезду. Малышка тогда и подумать не могла, что ее детство – тепло домашнего очага, игры со старшей сестрой, уютная и счастливая жизнь под крылом родителей – подходит к концу. Повзрослеть пришлось рано. Через несколько месяцев ее Ленинград оказался в кольце блокады.

Что может запомнить ребенок? Как ехали домой со своего удивительно короткого отдыха. В дорогу им дали вареные яйца, а стояла жара. Они испортились, но стали отличными метательными снарядами, которые так весело бросать в форточку! Совсем скоро третьеклассники узнали, что есть настоящие снаряды – несущие разрушения и смерть. Что любая еда – это шанс выжить.

2,5 миллиона жителей, 400 тысяч из которых – дети, были обречены на голод и холод в городе, почти лишенном запасов продовольствия и топлива. За 872 дня блокады в городе погиб каждый третий. Смерть стала обыденной. Люди шли, падали, умирали. Хоронить не успевали, поэтому трупы, как дрова, складывали на улицах. Сильное впечатление детства – постоянный голод. 125 г хлеба на день, и огромные очереди, чтобы его получить. Вскоре домашние перестали посылать за пайком Люду – несколько раз девочка падала в обморок от запаха еды.

Отца не стало 16 марта 1942 года. Людмила Ивановна Дороненко до сих пор отлично его помнит. Столяр-краснодеревщик, он преподавал в ремесленном училище. Мамы не стало в мае. После смерти родителей старшая сестренка смогла устроиться в ФЗУ, на кондитерскую фабрику Микояна. Лакомство – жареные дрожжи, рецепт той поры.

Едва заслышав сирену, Людмила неслась не в бомбоубежище, а вместе со взрослыми на чердак – там стояли бочки с водой и песком, и если на крышу падала зажигательная бомба, ее нужно было тут же обезвредить. Иначе бы не стало их дома на Васильевском острове. А как каждый день рушились другие здания, она видела своими глазами. Однажды шла домой, и только очутилась в знакомой арке, как ее отбросило взрывной волной. Дома по соседству не стало. Людмилу контузило.

Оставшись без родителей, девочка попала в детдом. Он располагался в отдалении, в особняке графа Ланского. При очередной бомбежке за девочку вновь вступилась судьба: горящий осколок упал в полуметре. «И даже тогда, - вспоминает Людмила Ивановна, - люди старались не просто выживать, а жить. У нас в детдоме был и театр, и хор, меня вместе с другими детьми возили на прослушивание к самому Дунаевскому!».

Пейзаж прошлого – гул самолетов, крылатые машины врага выхватывают прожекторы кораблей на Неве. Долго еще любой сильный шум, любой всполох в небе воспринимался как угроза, будь то взрыв на реке, когда браконьеры глушили рыбу (еще в голодном Ленинграде) или же августовские зарницы – уже в Ишаках, куда Людмила Дороненко попала в эвакуацию в августе 43-го.

В Чувашию добирались сложно. Ехали по Ладоге, на барже, в трюме. Судно мотало из стороны в сторону от взрывов. А потом 12 дней ехали на поезде. Старшим дали огромные баки, на станциях и вокзалах туда наливали суп, чтобы кормить детей в пути. «Однажды, на станции «Канаш», вышли мы с баками, наполненными едой, - а поезда-то нет! – разводит руками Людмила Дороненко. – Неужели уехал?! Оказалось, его отогнали на станцию «Канаш-2». Пришлось нести еду несколько километров».

В Ишакском детдоме Людмила прожила почти три года. Воспоминание: в классе деревенских половина, остальные – дети с разных уголков страны. Учительница пол-урока ведет на чувашском, пол-урока – на русском. Когда становилось темно, зажигали лучины, коптилки из ваты. Писали углем или самодельными чернилами. Но жили дружно. Старшие заботились о младших. И никто не боялся работы: помогали и своим воспитателям, и колхозникам в поле. Местные учили приезжих новому наречию. А в Ишакскую церковь постоянно приезжали люди – рядом бил живоносный источник. Дети быстро проложили к нему свою тропу: гости оставляли там нехитрую еду, кто – пирог, кто - картошку.

После войны, уже в Питере, Людмила Дороненко часто вспоминала гостеприимный край, приютивший ее в трудное время. И единственная из детдомовцев вернулась обратно в Чувашию: в 1946-м вышла замуж за офицера Василия Сорокина. Он приметил молоденькую девушку давно, когда в марте 1944 года был назначен в детдом новым директором. А потом приехал за ней в Ленинград и увез с собой.

Трудовая биография Людмилы Дороненко связана с энергетикой. В 1970-м году она устроилась на Чебоксарскую ТЭЦ-1 инспектором по кадрам. И влилась в дружную семью энергетиков. «Учиться пришлось на ходу, предыдущий специалист молча сдал дела, ни слова не сказал» - улыбается женщина. Через несколько лет ее пригласили на только что открывшуюся ТЭЦ-2. Всего энергосистеме Чувашии отдано 18 лет, но каких!

«Народ дружный был, и традиции крепкие. Дважды в год мы ходили на демонстрации – это такое чувство единения! – вспоминает Людмила Дороненко. – Я всегда работала с людьми. Помню, руководитель ТЭЦ, Н. Горелов, ввел на предприятии журнал обращений. Раз в неделю к нему мог прийти любой специалист, а я на приеме была секретарем. Сколько человеческий судеб прошло передо мной. И ведь до сих пор многих на улице встречаю. Я и вспомнить-то не всех могу, а меня узнают. Приятно».

Последние несколько лет перед пенсией Людмила Дороненко проработала в должности помощника директора по кадрам ТЭЦ-2. И знаки отличия у нее есть: ветеран войны и труда награждена знаком «Житель блокадного Ленинграда», медалями «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны», «300 лет Санкт-Петербургу».